Заключение мира тормозило то, что Кутузов, «влюблённый во власть и опасавшийся, что он останется не у дел, старался под невозможными предлогами отсрочивать дело».
Войска осуждали государя «за то, что он вверил судьбу государства человеку с иностранным именем».
Кутузов обещал, «что он скорее ляжет костьми, чем допустит неприятеля к Москве».