Прочитайте текст и выполните задания.

Матвей Ильич принял Аркадия с свойственным просвещённому сановнику добродушием, скажем более – с игривостью. Он, однако, изумился, когда узнал, что приглашённые им родственники остались в деревне. «Чудак был твой папа всегда, – заметил он, побрасывая кистями своего великолепного бархатного шлафрока, и вдруг, обратясь к молодому чиновнику в благонамереннейше застёгнутом вицмундире, воскликнул с озабоченным видом: «Чего?» Молодой человек, у которого от продолжительного молчания слиплись губы, приподнялся и с недоумением посмотрел на своего начальника. Но, озадачив подчинённого, Матвей Ильич уже не обращал на него внимания. Сановники наши вообще любят озадачивать подчинённых; способы, к которым они прибегают для достижения этой цели, довольно разнообразны. Следующий способ, между прочим, в большом употреблении, «is quite a favorite»1, как говорят англичане: сановник вдруг перестаёт понимать самые простые слова, глухоту на себя напускает. Он спросит, например: какой сегодня день?

Ему почтительнейше докладывают: «Пятница сегодня, ваше с... с... с... ство».

– А? Что? Что такое? Что вы говорите? – напряжённо повторяет сановник.

– Сегодня пятница, ваше с... с... ство.

– Как? Что? Что такое пятница? Какая пятница?

– Пятница, ваше с... ссс... ссс... ство, день в неделе.

– Ну-у, ты учить меня вздумал?

Матвей Ильич всё-таки был сановник, хоть и считался либералом.

– Я советую тебе, друг мой, съездить с визитом к губернатору, – сказал он Аркадию, – ты понимаешь, я тебе это советую не потому, чтоб я придерживался старинных понятий о необходимости ездить к властям на поклон, а просто потому, что губернатор – порядочный человек; притом же ты, вероятно, желаешь познакомиться с здешним обществом... Ведь ты не медведь, надеюсь? А он послезавтра даёт большой бал.

– Вы будете на этом бале? – спросил Аркадий.

– Он для меня его даёт, – проговорил Матвей Ильич почти с сожалением. – Ты танцуешь?

– Танцую, только плохо.

– Это напрасно. Здесь есть хорошенькие, да и молодому человеку стыдно не танцевать. Опять-таки я это говорю не в силу старинных понятий; я вовсе не полагаю, что ум должен находиться в ногах, но байронизм смешон, il a fait son temps2.

– Да я, дядюшка, вовсе не из байронизма не...

– Я познакомлю тебя с здешними барынями, я беру тебя под своё крылышко, – перебил Матвей Ильич и самодовольно засмеялся. – Тебе тепло будет, а?

Слуга вошёл и доложил о приезде председателя казённой палаты, сладкоглазого старика с сморщенными губами, который чрезвычайно любил природу, особенно в летний день, когда, по его словам, «каждая пчёлочка с каждого цветочка берёт взяточку...». Аркадий удалился.

Он застал Базарова в трактире, где они остановились, и долго его уговаривал пойти к губернатору. «Нечего делать! – сказал наконец Базаров. – Взялся за гуж – не говори, что не дюж! Приехали смотреть помещиков – давай их смотреть!» Губернатор принял молодых людей приветливо, но не посадил их и сам не сел. Он вечно суетился и спешил; с утра надевал тесный вицмундир и чрезвычайно тугой галстук, недоедал и недопивал – всё распоряжался. Его в губернии прозвали Бурдалу, намекая тем не на известного французского проповедника, а на бурду. Он пригласил Кирсанова и Базарова к себе на бал и через две минуты пригласил их вторично, считая их уже братьями и называя Кайсаровыми.

(И.С. Тургенев, «Отцы и дети»)

____________________________________

1 Is quite a favorite – самый излюбленный (англ.).

2 Il a fait son temps – прошло его время (фр.).